«Архітектурна спадщина не заважає українській ідентичності»: боєць РДК «Полтава» про імперські пам’ятники в місті, корупцію та мрії після перемоги

Дмитро активно веде свій телеграм-канал. Ми давно слідкуємо за його медійною діяльністю, тому вирішили детальніше з ним поговорити про погляди і службу.

У великій розмові Дмитро розповів про своє дитинство та шлях до війська, а також поділився думками щодо гострих тем: що робити з пам’ятниками Петру І та як місту остаточно позбутися «російського міфу». Окремо зупинилися на проблемах Полтави: чому «духовна столиця» залишається вразливою через корупцію та спадок колишнього проросійського міського голови Олександра Мамая, і чи заважає імперська архітектура формуванню сучасної української ідентичності міста.

Інтерв’ю публікується мовою оригіналу.

Путь воина: РФ — Полтава — РДК

— Дмитрий, ты родился в Пензенской области, но носишь позывной «Полтава». Кем ты сам себя ощущаешь больше: русским, который борется с режимом, или человеком, который за 10 лет в Украине полностью ассимилировался и защищает свой дом?

— Когда я переехал из России в Украину, через пару месяцев, будучи ребенком, я понял, что Украина в скором времени станет мне домом. Через полгода начался Майдан, в этот же день я уже со своими одноклассниками ставил баррикады возле админздания. Да, я считаю себя украинцем, и сейчас я защищаю свой дом и свою семью.

— В чем разница для тебя между русским и россиянином?

— Отвечу кратко: русский — это этническое понятие, а россиянином может стать любой, кто получит красный паспорт.

— Как ты оказался в Полтаве? Расскажи детальней.

— В 2012 году мои родители развелись, и мама познакомилась с полтавчанином. Мы ездили в гости, гуляли по Полтаве, и через время они поженились, и мы переехали в Украину.

— Ты КМС Украины по греко-римской борьбе. Насколько спортивная дисциплина и «борцовский» характер помогают в работе разведывательно-диверсионной группы?

— Спорт — это неотъемлемая часть жизни для многих людей. Лично мне борьба помогла, когда я был в разведке, быстро принимать решения и легче переносить физические нагрузки. Ну а главное, борьба — это не просто спорт, можно смотреть глобальнее, ведь именно сейчас Украина борется за свою землю и людей. Борьба — это жизнь, жизнь — это борьба.

— Давай вспомним 2022 год. Ты говорил, что везде требовали «синий паспорт» для службы в ВСУ. Что ты чувствовал в те моменты: обиду на систему или понимание, почему к людям с красным паспортом относились с подозрением?

— В тот момент я думал только о том, как попасть в ряды тех, кто уже принимает участие в масштабных боевых действиях. Конечно, понимал, что меня вряд ли возьмут в ЗСУ, рассчитывал на ПМЖ, но в военкомате это была всего лишь пластиковая карточка.

— Расскажи, как попал в РДК и на какой должности и в каком звании ты сейчас.

— В 22-м году я был пиратом, официально состоял только в ТРО Полтавы. Очень грустная история: тогда из-за руководства ТРО я думал, что мы не удержим Полтаву в случае атаки. Я не получал ЗП, ходил голый и босый (в военном плане), и через время мой товарищ показывает мне в интернете подразделение РДК. Я почитал и очень загорелся их идеей, и сразу же написал им, что хочу быть рядом и стоять в одном ряду. Потом собеседование и КМБ. На данный момент я являюсь замкомандиром материально-технического обеспечения.

— Помнишь ли ты свой первый боевой выход? Какие мысли были в голове: «я воюю против бывших соотечественников» или просто «я уничтожаю врага»?

— Самая первая задача была сразу же после моего обучения, я был наводчиком миномета и водителем. Первая задача была «Брянск-2» в составе РДК. Не было чувства, что я убиваю соотечественников и т.д. и т.п., я убивал врага. Поначалу не было страха, было даже очень интересно. Потом нам дали команду сниматься, и я побежал за машиной. Пока я бежал, по нам били минометы, и на подходе к авто я поднял голову вверх — надо мной завис дрон. Я не понимал, со сбросом он или нет, и просто нырнул в яму. В мою сторону начал работать вражеский миномет, я пролежал два разрыва и знал, что третий будет уже в мою сторону — так работает минометная вилка. Дальше уже сел в машину и забрал парней. Тогда я получил самую большую дозу адреналина.

— Как твоя семья, близкие, друзья (если есть) в России отреагировали на твой выбор? Остались ли там люди, с которыми ты поддерживаешь связь, или этот мост сожжен окончательно?

— В России у меня остались сестры, братья. Связи я ни с кем не поддерживаю.

Служба и боевой опыт

— РДК часто выполняет задачи на территории РФ (Белгородская, Брянская области). Что ты чувствуешь, когда переходишь границу и заходишь с оружием на территорию страны, где родился?

— Я не чувствую ничего особенного, для меня это только задача, и нет времени думать о том, где я и каково мне от этого.

— Как реагировало местное население в приграничных областях России, когда видело бойцов РДК? Они видят в вас освободителей или врагов?

— Я не общался с местными, но парни представлялись ФСБ и настаивали, чтобы гражданские спускались в укрытие.

— Доводилось ли тебе вступать в диалог с пленными россиянами? О чем вы говорите и понимают ли они, почему ты стоишь по другую сторону баррикад?

— Да, общался с немалым количеством военнопленных. Когда они узнавали, кто их берет в плен, они очень сильно удивлялись и не верили. Мне было только интересно узнать их мотив пойти воевать против нас, что им говорят. Чаще всего я встречал тех, кто шел убивать за деньги.

— Твоя цитата: «чтобы каждый диванный воин ощутил то, что ощущаем мы». Что именно ты бы хотел «передать» людям, которые наблюдают за войной через экран смартфона?

— Решение за вами: пойти сражаться или погибнуть. Если, конечно, вам не все равно, «под каким флагом» жить.

Деколонизация и Полтава

— Сейчас в Полтаве идут острые дискуссии по поводу демонтажа памятников, связанных с имперским величием — Монумент Славы в центре города, памятник Коменданту Полтавы Келину, Петру I (уже демонтирован) и прочим. Как ты, человек с оружием в руках, относишься к тому, что в центре украинского города до сих пор стоят монументы российскому царю-имперцу?

— Лично я считаю — нужно убрать все русское из Украины. Украина — это Украина, Россия — это Россия. Я хочу, чтобы наши дети росли в украинской стране, говорили на украинском, знали украинскую историю и украинских писателей. Нужно воспитывать националистов, это наше будущее.

— Российская пропаганда столетиями лепила из Полтавы «город русской славы». Что должна сделать Полтава, чтобы окончательно разрушить этот миф? И нужно ли это делать?

— Безусловно, да. Посмотрите на депутатов Полтавы: в 22-м году сколько их убежало, а сколько промолчали. Первое и самое важное, что нужно сделать — это спалить все русское, дома генералов ВС РФ, потом проверить всех высокопоставленных людей. Сколько уже судов у бывшего мэра Полтавы? Я лично думаю, что он должен сидеть и отдать все свои деньги, бизнесы на развитие Полтавы.

— Переосмысление Полтавской битвы 1709 года: для РФ это «триумф», для сегодняшней Украины — попытка и трагедия Мазепы. Как мы должны подавать это событие будущим поколениям?

— Мы должны знать историю такой, какая она есть, даже если это не триумф.

— Не считаешь ли ты, что Полтава слишком долго держалась за свой «имперский» центр? Не мешает ли это архитектурное наследие формированию сугубо украинской идентичности города?

— Это очень интересный и глубокий вопрос, касающийся исторической памяти, архитектуры и формирования городской идентичности. Полтава — это город с богатой историей, связанный как с казацкой эпохой, так и с Российской империей. Для меня Полтава отражает именно эти имперские стили архитектуры: админздания, церкви и т.д. Архитектурное наследие само по себе не обязательно «мешает» формированию украинской идентичности. Городская идентичность формируется комплексно: через язык, праздники, культурные инициативы, память о событиях. Я вижу, что Полтава оставила часть своей имперской истории, и не могу сказать, что быстро, но уверенно развивает историю современной Украины. Я верю, что Полтава также будет духовной столицей современной Украины!

— Твоя позиция: памятники Петру I, Коменданту Полтавы, Монумент Славы и прочие — это история, которую нужно оставить в музеях, или это идеологический мусор?

— Тут нужно понимать разницу между исторической памятью и политической символикой. Я считаю, что лучше убрать его из публичного пространства и сохранить как исторический объект или использовать как материал для практических нужд.

«Я воюю за свободную и безопасную Украину, и за то, чтобы Россия наконец занялась внутренним развитием»

— Какой ты видишь Полтаву через 5-10 лет после войны? Это город-музей или современный европейский хаб?

— Пока я вижу Полтаву слабой в плане политики и коррупции. Если мы соберемся и возьмем все в свои руки, то мы сделаем Полтаву очень развитым городом. Я считаю, нужно сделать Полтаву городом-музеем, это ей больше подходит.

— Планируешь ли ты после победы заниматься политикой или общественной деятельностью в Украине, или вернешься к тренерской работе?

— Скорее я думаю заняться волонтерской деятельностью, помогать животным, у меня большие планы.

— Многие добровольцы из РФ мечтают о «другой России». Ты воюешь за свободную Россию или за безопасную Украину? Какой приоритет?

— В первую очередь я воюю за свободную и безопасную Украину, и за то, чтобы Россия наконец занялась внутренним развитием, имея такое количество ресурсов.

— Что для тебя сегодня значит быть «полтавчанином»?

— В 2014 году я видел детей, которые прыгают и кричат «кто не скачет, тот москаль», кричат «ПТН ПНХ» и т.д. Для меня это были крутые парни и настоящие патриоты. Сейчас это уже взрослые мужчины, которые служат во многих наших линейных бригадах и элитных подразделениях. Они борются за чистую, во всех смыслах, Полтаву и всю Украину.

— Твоя главная мечта — освободить Украину. А что ты сделаешь в первый день после окончания войны?

— Я уже неоднократно говорил, что поеду на могилы моих друзей и побратимов. Но после этого я просто хочу отдохнуть со своей семьей, со своими котами.

Віталій КРИЦЬКИЙ для «Полтавщини»