3.07.2011 | 13:28

Короленко: «Тот, кого любишь, никогда не может мешать»

Рабочее место Короленко было украшено фотографиями близких людей Рабочее место Короленко было украшено фотографиями близких людей | Фото: Анна Довгошей

У писателя, журналиста, общественного деятеля Владимира Галактионовича Короленко остались неопубликованными масса замечательных писем. Одно их них мы предлагаем сегодня вашему вниманию

Прошло около 90 лет со дня смерти этого замечательного по своей доброте человека. К сожалению, до сих пор не издано полное собрание сочинений Короленко, куда вошли бы все его произведения и письма. Об этом и многом другом нам рассказала Людмила Ольховская, ведущий научный сотрудник литературно-мемориального дома-музея В.Г.Короленко. По словам литературоведа, Короленко всегда писал не только для взрослых, но и для детей. Чтобы люди всех возрастов, читая строки, вышедшие из-под его руки, находили в них что-то свое.

Письмо, которое мы сегодня предлагаем вашему вниманию, написано Владимиром Галактионовичем 5 сентября 1911 года на его даче в Хатках Миргородского уезда. Он адресует его детям своей приятельницы Татьяны Александровны Богданович. Акцентируем ваше внимание на том, что это письмо в прессе публикуется впервые.

«Я хочу вам, мои милые, рассказать об одной моей маленькой приятельнице. Она живет здесь, на даче, ей пять лет, и она всем в глаза говорит правду. Как только встретит человека, сразу присматривается к нему и говорит: «Ты смешной». Это значит, что человек ей не очень понравился. Или — «Ты не смешной, хороший». Меня она очень любит и при встречах всегда говорит: «Здравствуй, Короленко. Я тебя, Короленко, люблю». И потом тянется ко мне на руки, чтобы я ее взял к себе, и целует меня в лицо.

Вчера я сидел и работал у себя наверху. Слышу, как поднимается ко мне по лестнице эта девочка и кричит:

— Короленко, Короленко!

Кричит торопливо. Это потому, что сзади идет бона и говорит ей по-немецки, что ко мне идти нельзя, что я работаю, что она может мне помешать. Я побыстрее встаю, распахиваю дверь. Она влетает в комнату:

— Здравствуй, Короленко! Я тебе, Короленко, не помешаю, правда? Я тебя, Короленко, люблю.

— Верно, — говорю я ей. — И я тебя люблю. А тот, кого любишь, никогда не может мешать.

— Вот видишь, — говорит она подошедшей боне.

Берет стул, вытаскивает его на средину комнаты — и начинает забрасывать меня вопросами, сев на этот стул.

— Это кто?

— Это портрет Анненского, моего друга. Смешной?

— Нет, не смешной. Борода белая, как у тебя. А это кто?

— Это моя мать.

— А это что у тебя такое?

— Резинка.

— Кто тебе подарил?

— Никто, я купил в лавке.

— Зачем?

— А вот зачем: если сделаю ошибку — сотру.

— А есть у тебя сделанная ошибка?

— Есть.

— Ну, дай, я ее сотру.

Я даю ей свои бумаги, она начинает стирать. Стирает и тихонько бормочет по-немецки: «Тот, кого любишь, никогда не может мешать».

— Вот, стерла. А есть у тебя еще сделанная ошибка?

— Нет.

— Ну, дай, я сама сделаю.

Я даю ей бумаги с ненужными цифрами. Она проводит несколько каракуль и начинает стирать. Стирает и говорит боне:

— Вот видишь, я ему не мешаю, я ему помогаю. Сама сделала за него ошибку — сама стираю. А он себе работает другую работу, а я за него делаю ошибки. Вот, стерла. Нужно еще?

— Нужно.

— Вот видишь, ему нужно. Я опять за него сделаю».

Записала Анна ДОВГОШЕЙ, «Полтавщина»

Культура і освіта